» Политика Ирана в контексте афганского кризиса после 2021 года

Опубликовано: 07.03.2023 10:17 Печать

Посольство Ирана

Автор: Джафар Хакпанах

Джафар Хакпанах, кандидат политических наук, директор Центра исследований Афганистана Тегеранского университета (Исламская Республика Иран). Полный текст статьи с указанием источников будет опубликован в сборнике статей.

Бурные события последних четырех десятилетий в Афганистане всегда свидетельствовали о присутствии в них одновременной роли внешних игроков и региональных международных сил. По сути, одним из основных факторов, способствовавших продолжению афганского кризиса, можно считать именно внешнее вмешательство и конфликт интересов государств-конкурентов, превративших эту страну в арену своих прокси-войн. В большей степени это было соперничеством и различием интересов между такими интервенционистскими силами, как США и НАТО, и региональными державами, такими как Иран, которые имеют историческую общность с Афганистаном, основанную на географических, демографических и цивилизационных связях. Иран рассматривается как один из акторов, который, исходя из своих геополитических, геокультурных и геоэкономических возможностей, помимо прямого влияния на Афганистан, может играть определяющую роль и воздействовать на влияние других государств на эту страну. По этой причине поддержка или противодействие Ирана региональным и международным альянсам по вопросам будущего Афганистана и проблемам, связанным с сохранением нестабильности после повторного прихода к власти движения «Талибан»*, имеет важное значение.

«Омнибалансирование»: концепция иранской внешней политики в Афганистане

Иран имеет 950-километровую водную и сухопутную границу с Афганистаном и считается самым коротким и безопасным маршрутом, соединяющим эту страну, не имеющую выхода к морю, с открытыми водами. Компонентами, формирующими сильное влияние Ирана в Афганистане, являются давние языковые, религиозные и конфессиональные связи с большинством персоязычного мусульманского населения, особенно, с хазарейским меньшинством, опыт поддержки моджахедских партий и групп в период Советского военного пребывания, тесные связи с большей частью этнических, религиозных и политических элит этой страны и сорокалетнее присутствие в Иране более пяти миллионов афганских вынужденных беженцев. Экономика Ирана является дополнением и ответом на потребности Афганистана. Объем товарооборота между двумя странами до падения республиканского строя превышал два с половиной миллиарда долларов и, невзирая на сохраняющуюся нестабильность, остается прежним и по сей день благодаря наличию соответствующей железнодорожной и транзитной сети и связи с портами Бендер-Аббас и Чабахар, Персидским заливом и Оманским морем. Несмотря на непризнание правительства талибов, Иран продолжает удовлетворять экономические потребности Афганистана в топливе, энергии, а также завершении строительства некоторых небольших инфраструктурных и промышленных проектов. Народ Афганистана также имеет хорошие отношения с Ираном благодаря получению продовольствия, медицинских и образовательных услуг.

Совокупность геополитических, геокультурных и геоэкономических преимуществ позволила Ирану стать единственной из региональных держав, которая на протяжении последних лет и по настоящее время поддерживает одновременные контакты практически со всеми партиями и группами, а также политическими, религиозными и этническими элитами Афганистана и в состоянии установить сбалансированные отношения со структурой утвердившейся в стране вооруженной власти.

Эти факты позволяют утверждать, что политика Ирана в отношении Афганистана имеет под собой идеологические основы и по выражению Барри Бузана, строится на идее «суверенитета системы». Упомянутые основы включают в себя поддержку исламских течений, стремление к независимости, отрицание господства мировых держав, поддержку угнетенных и правящего режима, что придает внешней политике Ирана сильный идеалистический и идеологический характер. Разумеется, наряду с идеализмом, учитываются также прагматические и реалистические компоненты, необходимые для обеспечения национальных интересов, противодействия угрозам безопасности и приобретения экономических выгод.

На основании этой же концепции формируется противодействие Ирана созданию некоторых коалиций и односторонним действиям конкурирующих держав, а также использование им своих географических преимуществ для трансформации в безопасный транзитный маршрут и осуществления торговли Афганистана с миром.

Данную концепцию можно назвать «омнибалансированием». Толкование этого термина, предложенное теоретиком неореализма Стивеном Дэвидом, поможет лучше объяснить внешнюю политику Ирана по данному вопросу.

В рамках омнибалансирования, сочетая идеалистический и идеологический подходы с реализмом и прагматизмом, Исламская Республика Иран в 2020-2021 годах проводила следующую политику в отношении Афганистана, которая с некоторыми изменениями в соответствии с новой ситуацией, возникшей после возвращения к власти талибов, по-прежнему реализуется:

-балансирование между этническими, языковыми и религиозными группами, укрепление позиций шиитов хазарейцев и таджиков и препятствование этническому господству других групп;

-политическое равновесие между секулярными политическими интеллектуальными тенденциями и западно-ориентированной элитой, находящейся под влиянием США, при поддержке традиционных моджахедских групп и элит;

-балансирование и отражение угрозы религиозного экстремизма, привнесенного ИГИЛ** и «Аль-Каидой»***, при поддержке центрального правительства и антиигиловских групп, в том числе, групп талибов, которые в прошлом соперничали и враждовали с Ираном;

-создание экономического баланса в отношениях с конкурирующими региональными и мировыми державами путем активного совместного участия в деле восстановления Афганистана с упором на сферы энергетики, транзита и торговли.

Данная политика осуществляется в виде таких мер, как строительство железной дороги Мешхед-Герат и усиление пограничных обменов путем создания небольших приграничных базаров, либо в виде союза и сотрудничества с такими обоюдно заинтересованными державами, как Индия, что в 2016 году привело к заключению трехстороннего договора между Тегераном, Кабулом и Дели по развитию порта Чабахар на юго-востоке Ирана.

В период с 2002 по 2021 год эта политика проводилась в форме одновременного сотрудничества практически с большинством партий, организаций, элит и СМИ, начиная с элит, связанных с центральным правительством в Кабуле и заканчивая лидерами моджахедских партий и критиков правительств Хамида Карзая и Ашрафа Гани. Несмотря на понимание того, что афганские правительства и, особенно, кабинет Ашрафа Гани являются марионетками и находятся в зависимости от Вашингтона, официальные лица Тегерана отдали приоритет укреплению центрального правительства. По словам бывшего посла Ирана в Кабуле Бахадора Аминияна, даже после заключения соглашения в Дохе между Залмаем Халилзадом и муллой Барадаром и решительного перехода США от поддержки политического режима в Кабуле к сделке Вашингтона с талибами официальные лица Тегерана не прекратили сотрудничество с политико-силовой командой Ашрафа Гани. По словам того же Аминияна, он лично до последних дней падения Кабула находился в контакте с первым вице-президентом Амруллой Салехом и советником по национальной безопасности Хамдуллой Мохибом и передавал им предложения Тегерана о готовности предоставить всяческую помощь и стать посредником между правительством и талибами.

Вместе с тем, один из неясных моментов во внешней политике Ирана в Афганистане связан со способом и содержанием контактов или возможным оказанием Ираном поддержки талибам в 2010-х годах и в настоящее время. Западные и, особенно, американские СМИ, а также команда Ашрафа Гани всегда обвиняли Тегеран в поддержке талибов и утверждали, что связи Ирана с талибами стали причиной прихода к власти и легитимации этой группировки. Отвечая на это, Аминиян отмечает, что данное обвинение со стороны США и команды Ашрафа Гани выдвигается для того, чтобы оправдать и скрыть собственную неэффективность и неправильную политику, которая привела к падению республиканского строя, поскольку в тот временной период Иран имел лишь неофициальные контакты с умеренным крылом талибов. Данные контакты стали официальными в 2020 году во время визита муллы Абдул Гани Барадара в Тегеран и его встречи с тогдашним министром иностранных дел Мохаммадом Джавадом Зарифом. Об указанном визите и других контактах с талибами, как правило, сообщалось официальным лицам в Кабуле, и Хамдулла Мохиб, советник по национальной безопасности правительства Ашрафа Гани получал информацию об этом в ходе контактов и встреч со своим иранским коллегой Али Шамхани. И это при том, что чиновники Белого дома заранее достигли договоренности с талибами в Дохе (Катар) и, помимо придания официального статуса Талибану* и принятия его требований, в том числе, об освобождении пяти тысяч опасных заключенных из числа членов этого движения полностью исключили подконтрольное им правительство в Кабуле из процесса переговоров и соглашений.

В настоящее время в основе отношений Ирана с талибами лежит представление о том, что Талибан* представляет собой неотъемлемую реалию традиционного афганского общества и обладает стремлением к независимости, противостоянию западной культуре и американскому доминированию, то есть теми чертами, которые более или менее схожи с подходом, господствующим во внешней политике Ирана, в особенности в том, что данное движение всеми силами стремится размежеваться с экстремистскими течениями и ИГИЛ**.

Разумеется, все это отнюдь не означает полного единодушия и отсутствия серьезных разногласий в принципах управления или отсутствия соперничества и проблем между Тегераном и Кабулом. Несмотря на договоренность сторон о продолжении пограничных экономических обменов в сфере энергетики, транзита топлива и добычи полезных ископаемых, сотрудничество в области образования и постоянную поддержку Ираном афганских беженцев, а также совместные усилия по защите безопасности границ, поведение талибов в отношении шиитского религиозного меньшинства и их образовательная политика весьма далеки от предпочтений и взглядов иранской стороны. Вдобавок к вышесказанному, стороны не пришли к решению проблем, связанных с вынужденными беженцами, пограничными реками и водно-болотными угодьями, а также водопользованием Ирана на реке Гирманд, имплементацией экономических соглашений в области рудников, транстерриториального земледелия, экспорта и импорта. В такой ситуации представляется, что общая политика Ирана будет по-прежнему заключаться в продолжении эпизодического и ограниченного сотрудничества с талибами без их признания, и деятельность посольства Афганистана в Тегеране, а также консульств в Мешхеде и Захедане будет осуществляться без официального признания Талибана. Это означает, что Тегеран сохранит дистанцию и, в то же время, продолжит контакты с лидерами оппозиционных талибам групп, которые, несмотря на отсутствие прочной базы внутри страны, раздробленности и слабости организации и руководства, выдвигают лозунг свержения Талибана.

Еще один сложный и спорный аспект политики Ирана в Афганистане связан с противостоянием этой страны целям и действиям США в Афганистане. На это оказывает влияние стратегическое соперничество и идеологические противоречия между Ираном и США. В целом в Тегеране рассматривают присутствие и влияние Вашингтона в периферийных регионах Среднего Востока как экзистенциальную угрозу

С этого ракурса Иран расценивает смену власти в Афганистане в 2021 году как позорное изгнание американских сил и провал планов США в регионе, и по сравнению с угрозами двух последних десятилетий, связанными с присутствием США в Афганистане, считает возможные проблемы с талибами менее серьезными, маргинальными и управляемыми. С этой же точки зрения следует воспринимать сотрудничество Ирана с Россией и другими державами, имеющими большое влияние в Афганистане. Можно прогнозировать продолжение и расширение сотрудничества с конкурентами США, такими как Россия и Китай, которые подвержены общим угрозам со стороны Афганистана, таким как распространение экстремизма, усиление ИГИЛ**, контрабанда наркотиками и другие виды организованной преступности.

***

Возвращение талибов к власти в Афганистане можно рассматривать как сочетание возможностей и одновременно с этим угроз для Исламской Республики Иран. С точки зрения официальных лиц в Тегеране, в настоящее время возможности перевешивают угрозы, и в обозримом будущем подобное положение сохранится. Между тем, представляется, что период стабилизации и институционализации отношений и сотрудничества с талибами занял продолжительное время, и в течении долгосрочного переходного периода дело не пойдет дальше ограниченного сотрудничества без признания и формализации Талибана*. Что касается признания, Иран определенно не станет первой страной, которая признает талибов, и будет следовать в фарватере международных подходов в отношении талибов. Расширение двухсторонних отношений так же, как признание Талибана, будет зависеть от выполнения предварительных условий Тегерана, которые включают в себя важные пункты, касающиеся внутренних преобразований в Афганистане.

В отношении хронической долгосрочной проблемы вынужденной миграции и наличия около 8 миллионов афганских беженцев Иран также продолжит нынешний процесс оказания содействия и гостеприимства, несмотря на отсутствие сотрудничества со стороны мирового сообщества. Еще одним важным моментом является регионально ориентированный подход Тегерана к кризису в Афганистане, совместным усилиям по налаживанию сотрудничества и учету соображений безопасности региональных государств, которые определенно могут быть продолжены в рамках ШОС и Организации экономического сотрудничества (ОЭС). Отличное географическое расположение и транзитные преимущества, а также мягкая сила Ирана также могут послужить основой для подобного регионального сотрудничества, призванного помочь Афганистану преодолеть нынешние вызовы и обеспечить безопасность, стабильность и большее благополучие народа Афганистана и стран региона.

Джафар Хакпанах


* Движение «Талибан», запрещено в России;
** ИГИЛ, ИГИЛ-Х, “Иламское государство”, признаны запрещенными в России организациями;
*** “Аль-Каида”, запрещена в России.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.


Быстрая доставка материалов в Telegram

Иран

Другие материалы

Читайте также

Главные темы

Авторы

Нуриддин СУЛТАНМУРАТОВ
Василий ХРИСТОФОРОВ
САРХАД Зухал
ИСКАНДАРОВ Косимшо
ХАНОВА Наталия
Дмитрий МИЛОСЕРДОВ
Все авторы