» Частный визит с публичными последствиями

Опубликовано: 03.01.2026 16:35 Печать

Автор: От редакции 'Афганистан.Ру'

На минувшей неделе Кабул вновь посетил человек, чьё имя неразрывно связано с ключевыми поворотами в новейшей истории Афганистана. Бывший спецпредставитель США Залмай Халилзад прибыл с визитом, который, несмотря на заявленный частный статус, закономерно приобрёл весомое политическое звучание. Это уже четвёртая его поездка после августа 2021 года, и вторая, публично позиционируемая как неофициальная. Такая регулярность и уровень проведённых встреч заставляют задаваться вопросом: является ли эта «частная дипломатия» лишь личной инициативой или всё же тщательно выверенным форматом для осторожного конструирования новых отношений между Вашингтоном и Кабулом?

Чтобы оценить истинный масштаб нынешней миссии, необходимо обратиться к личности самого переговорщика. Залмай Халилзад — уникальный феномен в американской политике. Уроженец Афганистана, поднявшийся на вершины дипломатической иерархии США, он последовательно занимал посты посла в Афганистане и Ираке и даже представителя при ООН. Однако своё истинное наследие и политический вес он обрёл как главный архитектор диалога с талибами*. Именно он, обладая особыми полномочиями, вёл переговоры в Дохе, завершившиеся подписанием в 2020 году Соглашения о выводе войск. Его глубокое знание Афганистана, обширные связи и прямая ответственность за формат ухода США фактически превратили его из высокопоставленного чиновника в самостоятельный политический институт. Поэтому даже в статусе частного лица его шаги неизбежно проецируются на государственный уровень, придавая любым его перемещениям стратегический подтекст.

Примечательно расхождение в трактовке статуса этого визита. Государственный департамент США, комментируя поездку постфактум, настойчиво подчеркнул, что господин Халилзад не обладает официальным мандатом и действует исключительно от своего имени. Эта риторика, адресованная как внутренней, так и международной аудитории, позволяет администрации Трампа сохранять пространство для манёвра и дистанцироваться от любых потенциально спорных договорённостей.

В Кабуле же сложилась принципиально иная картина. Халилзад был принят с протоколом высокого уровня, включая встречу с главой МИД талибов Амиром Ханом Муттаки. Более того, официальное заявление внешнеполитического ведомства прямо указало на обсуждение вопросов двусторонних отношений. Прозвучавший тезис о вступлении взаимодействия в «качественно новый этап», а также упоминание положительной оценки гостем ситуации в стране, — это уже не просто констатация частной беседы, а осознанный политический сигнал. Таким образом, суть этой дипломатической модели заключается в том, что реальное содержание встреч не совпадает с их формальным статусом. Вашингтон получает возможность в любой момент заявить, что ничего официального не было, а Кабул использует сам факт диалога как доказательство своего международного признания.

Содержание этих бесед трактуют по-разному. Одни считают, что неофициальный канал коммуникации позволяет сторонам осторожно зондировать позиции по самым чувствительным вопросам. Речь может идти о будущем афганских активов за рубежом и возможных условиях для возобновления работы дипломатических миссий. Отдельным и наиболее сложным пунктом повестки остаётся вопрос об авиабазе Баграм. Для нынешней администрации Белого дома важно продемонстрировать американцам прогресс в решении вопроса о возможном доступе к этому стратегическому объекту. В то же время для талибов любое возобновление прямого военного присутствия США является неприемлемым. В этой ситуации, как намекает Халилзад, единственной теоретической основой для диалога могла бы стать идея о некоей форме взаимовыгодного совместного использования потенциала базы.

Помимо анализа возможных тем для обсуждения, полезно рассмотреть и другую плоскость, объясняющую устойчивость самого формата подобных встреч. Она смещает акцент с предметных переговоров на тактическое совпадение личных и политических интересов самих участников диалога. Для талибов каждая такая встреча служит эффективным инструментом внутренней и внешней легитимации. Внутри страны она демонстрирует отсутствие международной изоляции, а вовне становится рычагом давления на региональных игроков, вынуждая их активизировать контакты с Кабулом, чтобы не упустить инициативу. Сразу после завершения визита Халилзада в Кабуле активизировалась дипломатическая деятельность Ирана, что косвенно свидетельствует о достижении талибами желаемого эффекта от демонстрации своих каналов связи с Вашингтоном.

Для самого Залмая Халилзада подобные миссии являются инвестицией в его политический капитал и экспертную востребованность. Поддерживая эксклюзивный канал связи с лидерами талибов, он укрепляет свой статус в Вашингтоне как «человека ситуации», чьи уникальный опыт и доступ могут вновь оказаться незаменимыми.

В конечном счёте, визит Халилзада, при всей своей внешней активности, служит в первую очередь тактическим интересам непосредственных участников. Несмотря на возникающие в экспертной среде версии о возможном пересмотре курса, он не содержит однозначных сигналов о готовности Вашингтона к сближению с Кабулом. Для талибов такие контакты — эффективный инструмент преодоления изоляции и усиления переговорных позиций перед региональными державами. Для самого дипломата — способ сохранить статус ключевого посредника, пытаясь склонить Кабул к смягчению наиболее острых противоречий. Таким образом, данные контакты служат, прежде всего, для зондирования позиций в рамках параллельных, но не пересекающихся интересов, оставляя реальное политическое урегулирование на неопределённую перспективу.

* — Движение Талибан находится под санкциями ООН.

НАТО